Кыргызча

Записки Каптагаева

13:07, 4 Апреля 2016

Продолжение. Начало в предыдущем номере

А все началось с брожения, а именно, с брожения умов... Политика перестройки и гласности, провозглашенная Горбачевым, открыла шлюзы, на общество волна за волной шли информационные потоки, которые чуть ранее можно было назвать «антисоветчиной» и за которые можно было давать вполне реальные тюремные сроки, отправлять в ГУЛАГ или даже ставить к стенке. Наиболее благополучный период социализма, эпоха правления Брежнева была названа «застойным», разоблачались высшие партийные руководители, в обиход вошло выражение «партийная бюрократия», которое звучало так же, как сейчас ОПГ... Словом, началось всеобщее отрицание, отрицание всего, что связано с идеей коммунизма... Повсеместно, на всей территории СССР, начались образовываться неформальные объединения граждан, которые и стали генераторами идей перестройки общества. Поначалу как бы все было в русле политики КПСС, так называемые «неформалы» хотели помочь в продвижении идей партии, дейтвовали в рамках клубов избирателей, обществ содействия перестройке и т.д. Но очень скоро практически все неформальные группы и движения политизировались, стали себя противопоставлять КПСС и комсомолу...

***

Все это было там, в Москве, Таллине, Риге, Вильнюсе, Киеве, Тбилиси... А у нас было тихо в 1985-1987 годах, как будто Кыргызскую ССР кто то закупорил в бутылку, законсервировал... Единственное, шла бурная борьба с «усубалиевщиной». Такой вот термин тогда придумали партийные боссы во главе с Абсаматом Масалиевым, хотя никто так и не понял, что это за явление такое, с которым нужно было бороться. Но боролись, обсуждали, осуждали, выносили решения... А самого Турдакуна Усубалиева исключили из КПСС, он как бы стал врагом народа. В республику прибыла большая группа партийных работников из Москвы, которые заняли практически все ключевые дожности в ЦК, КГБ, МВД, в областных и городских партийных структурах. Группа в народе называлась «московским десантом».

***

В то время я работал в Институте математики Академи наук, занимал должность младшего научного сотрудника, успешно окончил аспирантуру и завершил работу над диссертацией. Внутрипартийные разборки и борьба с «усубалиевщиной» коснулись и нас, был снят с должности президент Академии наук Мырзабек Иманалиев – с ярлыком «усубалиевского кадра». Академию также возглавил человек из Москвы – Николай Лаверов, а его заместителем стал Аскар Акаев, до этого занимавший должность заведующего отделом ЦК.

***

Нас прозвали «неизвестной республикой» из-за установившейся тишины в общественной и политической жизни. Весь Союз гудел, а мы жили как бы своей жизнью, как бы впали в спячку. Руководство республики внешне не скрывало свою марионетичную суть, любимой фразой Масалиева была “а что скажет Москва?”. По поводу и без поводу он произносил эту фразу, и, конечно же, многие высмеивали его за это. Работники ЦК Компартии, а также комсомольские функционеры ЦК ЛКСМ в кулуарных разговорах возмущались тем, что Первый секретарь Масалиев не может даже рта раскрыть перед Втрорым секретарем Киселевым и Заведующим организационным отделом ЦК Василенко, не говоря уж перед руководителем КГБ Рябоконь. Постоянная оглаядка высшего руководства республики на Москву, их заискивание перед «московским десантом» и прозвище «неизвестная республика» раздражали молодежь, мы возмущались этим.

***

В этой связи вспонинается выступление заведующего отделом ЦК Компартии Абдыразака Султанова по поводу злоупотреблений Председателя КГБ Рябоконь. Он также был ставленником Москвы. Выступление было открытым, прозвучало с трибуны пленума ЦК. В то время выступление против Москвы было сродни с подвигом Чолпонбая. Абдыразак Султанов как бы тоже лег грудью на амбразуру политики . Его выступление прозвучало как гром среди ясного неба, он сразу стал самой популярной личностью, народным любимцем. Мы, молодежь, тогда ликовали, обсуждали, радовались, что появилась личность, человек, который мог бы стать национальным лидером. Не ошибусь, если скажу что тогда ожидание появления сильного лидера было всеобщим. Общество уже успело устать от вечно ноющего и по существу ничего не делающего Масалиева.

***

Кажнтся, бунтарская логика была присуща мне с детства. Всегда бунтовал, всегда открыто говорил, если что-то считал неправильным. Мне было все равно, будь передо мной учитель или другой человек, может даже и родители или родственники. Мой дедушка Турсунбай, который всю жизнь проработал учителем сельской школы, часто говорил, чтобы я разговаривал с любым человеком, глядя прямо в глаза, не оглядывался по сторонам при разговоре. Старался так и делать. Насколько помню, бунтовал (если так можно сказать) против уроков истории в школе, ибо учителя требовали зауичивать конкретные даты проишедших событий, а я считал, что конкретное число и месяц не имеют никакого значения, важны периоды и годы, а также последовательность событий. Если откровнно, я и сегодня так думаю. Потом бунтовал, будучи студентом в университете, против такого предмета как «История КПСС». Но всегда каким то чудом сдавал экзамены на тройку. Наверное, везло. Ибо никогда не старался заучивать даты и названия всевозможных пленумов и съездов. Особенно меня выводили из себя темы, называемые «Критика буржуазных фальцификаций». Такие темы есть всюду: по истории КПСС, по философии (диалектический и исторический материализм) а также по предмету, называемому Научным коммунизмом. Всегда вопрощал – как можно критиковать то, чего не знаешь, не читал? Просил – дайте нам эти самые статьи, которые являются буржуазными фальцификациями, мы прочитаем, изучим и исходя из полученных нами знаний по марксистко-ленинскому учению изложим критику. Как-то преподователь по философии признался, что и он сам их не читал, но верит тем ученым, которые написали критические статьи. Глупо. И сейчас думаю, что это глупо. Мы часто «критиковали» всевозможных «ревизионистов», «уклонистов», «оппортунистов»... Так вот, с началом процесса перестройки и развертыванием темы гласности бурные потоки всевозможных публикаций по критике теории и практики социализма легли в благодатную почву в моем сознании. И не только в моем. В кругу молодежи начались бурные дебаты, которые в конечном итоге сводились к полной ревизии понимания истории и социалистического строя. А когда начали осозновать, что критикуемые нами в студенческие и аспирантские годы «буржуазные фальцификаторы» в общем-то были правы, произошел внутренний слом почти у каждого думающего человека, общество быстро начало превращаться из коммунистического в анти-коммунистическое. Коммунизм, как идеология, стремительно терял свою привлекательность.

***

В следующем номере я хотел бы предложить читателям одну заметку, написанную мною в 1991 году. В этой заметке было изложено мое восприятие социализма и практики социалистического строительства, которое сформировалось за те годы бурных дебатов в неформальных группах в 1987-2001 годах. Примечательно то, что данную заметку я писал, сидя на 7-ом этаже Белого дома. Тогда работал помощником 2-го секретаря ЦК Компартии Арзымата Сулайманкулова. По партийной номенклатуре должность довольно высокая. Каким образом стал членом КПСС в 1988 году, как попал в ЦК Компартии, когда моя общественная деятельность с 1988 года по существу была направлена против этой самой партии – это отдельная тема для разговора. Но в те дни, когда писались эти заметки, мы с Арзыматом Жапаровичем обсуждали вопросы спасения социализма и партии от краха. То, что все катится к краю пропасти, было видно невооруженным глазом. К тому же левое крыло Белого дома, где уже Президетом республики сидел Аскар Акаев, прилагало все силы для ограничения влияния Компартии. Противостояние между Акаевым и Аманбаевым набирало обороты. Сулайманкулов был прогрессивной и сильной личностью того времени, и у него были хорошие шансы стать лидером национального уровня. Темой для нашего обсуждения с Арзыматом Жапаровичем была реорганизация Компартии Кыргызстана в Социалистическую партию, предполагался выход из состава КПСС. Социалистическая партия Кыргызстана должна была стать самостоятельной политической силой и предложить обществу реальную программу реформ, что то наподобие реформ в Китае. Мы изучали тогда материалы 13-съезда Компартии Китая, где были сделаны достаточно радикальные выводы относительно недопустимости однообразной структуры собственности, устранении закостонелости хозяйственых и политических механизмов управления, обеспечения свободы производительных сил и товарного производства. К тому же у нас же был и собственный опыт – НЭП (новая экономическая политика), введеная Лениным в 1921 году. Словом, было что обсуждать, была тема для серьезных размышлений. Сулайманкулов мне тогда дал пакет уже готовых документов, обосновывающих такой радикальный шаг. Полагаю, что проекты были подготовлены группой, возглавляемой Богатыревым. Он также работал в аппарате ЦК. Моя задача была подготовить критическую оценку, дать предложения по путям практической реализации. К сожалению ничего не успели. В августе того года произошли события, известные под названием «путч ГКЧП», и КПСС как партия была разгромлена. Закрылась и Компартия Кыргызстана.

Продолжение следует 

© Новые лица, 2014–2015
12+
О журнале Контакты Рекламодателям Соглашения и правила Правообладателям