Кыргызча

«Челноки» спасли Кыргызстан. Надо обратить внимание на торговлю

08:05, 13 Февраля

«После развала СССР в 1990-е годы в Кыргызстане торговля, в частности «челночная», оказала свое существенное влияние на доходы население и уровень бедности. Если валовый внутренний продукт резко сократился в тот период, то доходы населения упали меньше. Все это в какой-то мере повлияло на меньшую протестность населения по сравнению с другим бывшими советскими республиками», - сказал исполнительный директор ОО «Инвестиционный круглый стол» Рафкат Хасанов во время представления очередного Национального доклада, посвященного человеческому развитию.

Начиная с 90-х годов под патронажем ПРООН было выпущено 10 национальных доклдадов на самые различные темы, по сути заменивших собой ежегодные отчеты Национального статисческого комитета.

В этот раз авторы доклада достаточно критически оценили одну отрасль экономики через человеческое развитие. От ее жизнеспособности сегодня зависит большая часть экономики страны. Уникальность Кыргызстана в том, что именно торговля сыграла ведущую роль в расширении выбора для кыргызстанцев, отмечают авторы исследования. На вопросы «НЛ» отвечают авторы доклада Рафкат Хасанов, исполнительный директор ОО «Инвестиционный круглый стол» и аналитик Савия Хасанова.

- Скажите, это совпадение, что тема Вашего очередного национального доклада совпала с общим разочарованием после вступления в ЕАЭС, которое ощутимо повлияло на рыночную активность и потенциал транзитной торговли?

- На самом деле доклад разрабатывался в течение двух лет. Однако уже тогда мы учитывали возможное присоединение к ЕАЭС. Поэтому такая долгая разработка доклада была отчасти вызвана необходимостью дождаться каких-то результатов от вступления.

Что касается ЕАЭС, наша позиция вкратце такая. Анализ показывает, что экспорт Кыргызстана зависит от двух глобальных факторов: цен на золото и цен на нефтепродукты.

Во-первых, почему-то все забывают о первом факторе, производство золота составляет существенную часть бюджета, вклад «Кумтора» в бюджет достаточно значителен. Цены падают ежегодно на 10-15% с 2013 г., это накладывалось на сокращение производства в отдельные годы. Все это снижает внутреннее предложение и спрос, что провоцирует кризисные явления.

Во-вторых, в 2015 г. цены на нефть рухнули более чем в два раза, и это повлияло на первый фактор. Это привело к сокращению внешнего спроса со стороны Казахстана и России на кыргызскую продукцию, так как ликвидность в этих странах упала, и спровоцировало падение спроса и со стороны других стран. Обратите внимание, в 2012-2013 гг. экспорт из Кыргызстана в ТС рос, а тогда барьеров по поставкам на территорию Таможенного союза было гораздо больше.

Глобальные проблемы через эти два канала ударили по Кыргызстану раньше, чем мы вступили в ЕАЭС. Другое дело, что вступление на слуху, и мало кто придает значение влиянию изменений цен на золото и нефть на экономику страны.

В-третьих, давайте спросим себя: было бы лучше, если бы не вступили? Жаль, что в экономике нельзя проводить эксперименты. Но ясно, что барьеров по экспорту стало бы больше, в ЕАЭС даже сейчас идет почти 40% экспорта, стало бы гораздо меньше.

Где бы мы смогли это компенсировать? Нигде! Другая основная статья – это золото, тоже около 40% экспорта, а здесь цены тоже упали, нарастить производство в течение короткого срока невозможно.

- А переводы трудовых мигрантов? Национальный банк постоянно называет колоссальные суммы...

- Денежные переводы (по данным Центрального банка России) за первое полугодие 2016 г. из России в Узбекистан сократились с 1,3 млрд долларов до 1,08 млрд долларов по сравнению с первым полугодием 2015 г., в Таджикистан - с 902 млн до 780. В Кыргызстан, наоборот, повысились с 660 до 742 млн долларов. Мы практически догнали Таджикистан, хотя таджикских мигрантов в России около 1 млн человек, а кыргызских – от 500 до 600 тыс. человек.

- Тогда где мы просчитались?..

- Единственный момент, где, как мне кажется, произошла недооценка ситуации, это недоучет последствий падения цен на нефть с точки зрения относительной девальвации рубля и тенге по отношению к сому в 2015 г. Причем по рублю это произошло задолго до вступления, а по тенге признаки возможной девальвации были видны за пару месяцев до вступления.

Все это привело к удешевлению импорта из этих стран и ударило по конкурентоспособности наших товаров, особенно в условиях открытых границ. Здесь надо было оперативно провести переговоры и предусмотреть изъятия на период достижения паритета курсов валют.

Здесь также поле деятельности для Нацбанка, насколько продумана его политика по валютному курсу? Учитывает ли он ситуацию с двухсторонними курсами? А также для государственных органов, которые должны наладить сотрудничество с госорганами других стран ЕАЭС для учета товаров в целях налогообложения, а не вводить односторонние меры по ограничению товаров.

Нам вообще нельзя брать пример с худших эрзацев регулирования торговли. Либеральная экономика – основа многих достижений Кыргызстана! Эти достижения есть, и мы о них пишем, кстати, в своих докладах.

- В национальном докладе говорится, что три области на юге страны – самые бедные. Денежные переводы из России и Казахстана не оказывают положительного влияния на снижение уровня бедности?

- Валовый региональный продукт (ВРП) не говорит о бедности напрямую. ВРП – это сумма добавленной стоимости по всем продуктам, произведенным на территории. Здесь ключевое слово – «произведенные». Или, другими словами, – предложение товаров. Доходы мигрантов действуют на экономику с другой стороны, со стороны потребления или спроса.

Это беда всей экономики страны, а не только конкретных областей. Большинство доходов мигрантов в конечном счете уходит на покупку импортных товаров, то есть проблемы инвестиционного климата и привели к тому, что предложение товаров не смогло адекватно отреагировать на растущий внутренний спрос.

Именно поэтому нулевые вплоть до 2013 года можно назвать потерянным десятилетием для экономики, когда мы просто не смогли локализовать глобальные положительные тренды.

Переводы мигрантов абсолютно положительны с точки зрения бедности, которая в КР измеряется по потреблению. Есть расчеты Национального статкомитета, которые говорят, что в южных областях бедность была бы на 15% выше, чем фактическая при нулевых переводах.

- В докладе много отсылок к средней заработной плате по стране. По каким параметрам вы ее считали, если большая часть граждан получают оплату за свой труд неофициально, нигде не фиксируя ее?

- Для точности данных мы пользовались данными Национального статистического комитета КР, который и производит расчет средней заработной платы по стране. При ее расчете учитывается только официальный фонд заработной платы – то есть вся сумма вознаграждений, предоставленная наемным работникам за отработанное и оплаченное время с учетом налогов и других удержаний в соответствии с законодательством КР.

 

Что касается сокрытия доходов, мы проводили собственное исследование, и по его итогам уровень сокрытия доходов в стране оценивается в 39% ВВП.

 

Но в этом докладе нас больше интересовали не абсолютные значения заработной платы, а их реальное изменение. Средняя номинальная заработная плата растет большими темпами, но она не учитывает рост цен. Если же мы посмотрим на изменение реальной заработной платы, то мы увидим, что картина очень нестабильная, а в последние годы (2013-2015) отмечается чрезвычайно низкий рост средней реальной заработной платы – всего лишь 1% в год в среднем!

- И к каким же выводам Вы пришли в итоге?

- Я хотел бы обратить внимание, что это доклад не только для правительства, а скорее обзор для всего населения КР. Мы уже неоднократно обсуждали выводы с правительственными кругами. И многие вопросы, на которые мы обратили внимание, уже стали там предметом обсуждения. Например, мы сказали, что экспорту услуг не уделяется никакого внимания, сейчас на уровне Министерства экономики началась проработка этого вопроса. Это я к тому, что любые выводы к какому-то времени устаревают, поэтому мы концентрируемся на каких-то главных тенденциях.

Здесь же надо упомянуть, что неравенство по доходам у нас имеет тренд к росту, экономический рост у нас не учитывает проблемы бедных. Я неоднократно говорил, что решение по преобразованию фонда развития предпринимательства в микрокредитную компанию неверно, только в последнее время начали создаваться новые институты развития и пошел опять разговор о создании подобного фонда.

Вопросы крайней бедности долгое время не решались, только после 2010 года было увеличено финансирование социальной защиты, что привело к устойчивому сокращению бедности. Сейчас такая же ситуация может возникнуть в отношении неравенства. Ни в одном существующем стратегическом документе нет этой проблемы, а, следовательно, и решений.

Я говорю о монетарном неравенстве, которое является реальной проблемой для страны. Все официальные показатели по неравенству занижают его. Я сомневаюсь, что домохозяйства, реально входящие в десятку процентов самых богатых, отчитываются по полной. А что уж тут говорить о многомерной бедности. Бедные бедны не только из-за отсутствия денег, у них нет полноценного доступа к услугам. Сокращение не только общей бедности, но и неравенства и многомерной бедности должно стать основой новых стратегий.

Возвращаясь к институтам продвижения экспорта, замечу, что в основном последние шаги идут в правильном направлении. Но сколько времени это займет, особенно если будем опять что-то перестраивать? Я немного осторожно отношусь к передаче функций по продвижению экспорта в Агентство по продвижению инвестиций. Считаю, что надо было сначала научиться тому, что изначально заложено в Центре «Единое окно», а уже потом переходить на разные реорганизации.

- Есть ли выход из сложившейся ситуации?

- Критический настрой, который, признаюсь, есть в докладе, относится не к последнему правительству, а к той социальной и экономической политике, которую проводили руководители страны начиная с конца 90-х годов. Несомненно, есть положительные подвижки в последнее время, индексы коррупции сдвинулись в лучшую сторону, прямые иностранные инвестиции в 2015 г. вышли на свой максимум. Но насколько устойчивы эти тенденции, у меня уверенности нет. Впереди – трудный путь.

Расспрашивал Алмаз Исманов

Фото из Интернета

Региональный срез индекса человеческого развития в Кыргызской Республике:

  • по всем показателям г. Бишкек стоит на первом месте и опережает страновые значения;
  • в разрезе областей самый высокий уровень человеческого развития в Иссык-Кульской области (даже выше странового);
  • самый низкий уровень человеческого развития в Нарынской области: ИЧР – 0,634;
  • самое «долгоживущее» население в Джалал-Абадской области: индекс ожидаемой продолжительности жизни – 0,777, самый низкий индекс в Нарынской области – 0,737;
  • самое «образованное» население в Чуйской области: индекс достигнутого уровня образования – 0,815, самый низкий индекс в Джалал-Абадской области – 0,763;
  • самое «богатое» население в Иссык-Кульской области: индекс дохода – 0,589, самый низкий индекс – в Ошской области (включая г. Ош) – 0,443.

© Новые лица, 2014–2015
12+
О журнале Контакты Рекламодателям Соглашения и правила Правообладателям