Кыргызча

Поле любви и вечного обновления жизни

12:35, 21 Апреля

Как показать глубину и величие «Материнского поля» Чингиза Айтматова через пластику, графику и звук? Как донести главную мысль о вечности и быстротечности человеческойжизни? Как простого зрителя, сидящего в мягком кресле, заставить почувствовать весь ужас войны?

Творческой группе из Москвы, в составе которой режиссер Евгения Акс, хореограф Мария Попова, три композитора и три художника, удалось сделать лучшую, на мой взгляд, постановку этого произведения на сцене Русского театра драмы в Бишкеке.

Спектакль захватывает с первой минуты и погружает в мир эмоций, сострадания и сопереживания. Зритель буквально вживается в действо, чувствует каждое движение актеров и растворяется в звуках и компьютерной графике. Да так, что к концу спектакля ком стоит в горле и душат слезы. О том, как работалось над постановкой графической сюиты «Поле», мы побеседовали с режиссером Евгенией Акс.

- Евгения, скажите, в чем секрет Вашей постановки? Как Вам удалось добиться такого эффекта, что зрителя буквально весь спектакль разрывают эмоции? Причем, если показывают счастье, то чувствуешь настоящий подъем. Если это горе, то душат настоящие слезы.

- Это действительно так (Евгения удивляется. – Ред.)? На самом деле для меня не все реакции предсказуемы. Если вас до слез проняло, это очень приятно. Я заметила, что бишкекская публика очень открыта и реагирует на спектакль. А секрет, наверное, в том, что к работе наша команда подошла с большой любовью, и эта энергия любви передалась залу.

- В спектакле минимум слов, много звуков, компьютерной графики, каких-то ассоциаций. И в то же время Вам удалось передать специфику произведения Айтматова. Каким образом?

- Я люблю произведения Чингиза Айтматова. «Материнское поле», на мой взгляд, максимально подходит для пластической передачи. В тексте, в описании сцен проскальзывают пластические символы. Поэтому я взяла их за основу своей идеи. Когда я впервые прочла «Материнское поле» и просмотрела другие постановки на сцене, мне пришла мысль, что именно пластическая графика очень хорошо передаст всю глубину этого произведения. Много лет, буквально со студенческой скамьи, я вынашивала эту идею. И, наконец, воплотила.

- Как сложилось сотрудничество с нашим театром Русской драмы?

- Бишкек для меня родной город. Я и хореограф спектакля Мария Попова родились и выросли здесь, в Бишкеке. Детство мое прошло в 8-ом микрорайоне, училась я в школе №64, потом в №60. Моя бабушка Нина Дмитриевна Зотова была преподавателем русского языка и литературы. Папа был музыкантом, к сожалению, он умер, когда мне было 2 года. Мама, Юлия Александровна Боброва, преподавала танцы в «Сейтеке», у нее был коллектив «Аэлита». После школы я уехала в Москву, там окончила Институт современного искусства, актерский факультет, потом «режиссуру» в Щукинском театральном институте. Работала в Москве, Киеве, во Франции. Сейчас живу и работаю в Крыму. Я уже сотрудничала с Русским драмтеатром, ставила спектакль «Дураки» по Нилу Саймону в прошлом году. И в этом году руководство театра выбрало именно эту мою работу для постановки, так как очень хотело иметь у себя такую пластическую работу.

- Как работалось с нашими актерами?

- В постановке задействовано 19 артистов. Это актеры Русского драматического театра, 4 студента из Университета искусств и два ребенка – девочка из студии Амина Бийзаева и сын актера Болота Тентемишева, Эрбол. Сам Болот играет главного героя, а Галина Кетова в роли Толгонай. Честно говоря, работалось по-разному. Не все актеры были готовы к пластической работе. Для них это был первый опыт глубокого проникновения в такой специфический жанр. Болот Тентимишев обладает уникальной пластикой, очень подвижный актер. Ему было легко. Но некоторым актерам было трудно, наблюдалось и внутреннее сопротивление. Очень хорошо воспринимали студенты, они были голодны до такой работы, этим они нас подпитывали. Это очень ценно, когда ты отдаешь свою энергию – и она возвращается.

О хореографии постановки добавляет хореограф Мария Попова:

- Над воплощением идеи Евгении наша команда работала несколько месяцев в Москве, находили графические решения, визуальные. Три молодых композитора создали музыку специально для спектакля. В январе приехали в Бишкек и начали работать с актерами.

- По-моему, чисто физически это очень сложный спектакль. Так ли это?

- Мы старались строить работу так, чтобы у актеров шло постепенное погружение в этот ритм. Естественно, они все не профессиональные танцовщики, поэтому мы выделили такой тренинговый, лабораторный период, чтобы постепенно ввести их в форму. Работали каждый день по многу часов.

- И каждый раз играли по-разному? (Премьерные показы спектакля шли три дня подряд, 31 марта, 1 и 2 апреля).

- Театр тем и отличается от кино, что двух одинаковых спектаклей не бывает. Для актеров это тоже психологически интересный момент. Актеры говорят, что в кино как будто замораживают твою игру, а в театре они каждый раз по-новому играют. Спектакль - это то, что рождается здесь и сейчас, вместе со зрителем.

- Молодежь, которая не очень хорошо знакома с историей, с тяжестью послевоенного времени, поймет ваш спектакль? – интересуюсь у Евгении.

- Я не разглядывала, как кто реагирует, но я видела пост-реакцию, когда заканчивался спектакль. Всегда были овации и слова благодарности. Мы специально используем видеографику для увеличения эмоционального напряжения или привлечения внимания зрителя к акцентам. И картинки включили из компьютерной анимации, которые есть в современных гаджетах, чтобы молодые люди тоже были подключены к действию и почувствовали, что происходящее с ними тоже взаимосвязано. Я посмотрела много постановок на военную тему, и большинство из них для молодежи малопонятны. Поэтому у нас так много спецэффектов, звуков, которые погружают в эпоху.

- Когда я смотрела спектакль, у меня возникла мысль, что потеря любимого мужа главной героиней Толгонай усугубляется еще и тем, что она вынуждена тяжело физически работать, чтобы жизнь продолжалась. Сегодня мир изменился, женщины стали более независимы. Как Вы думаете, бесконечное горе Толгонай будет понятно современным эмансипированным женщинам?

- Мне кажется, что сейчас сила женщин немного надуманна. Да, женщины изначально сильные существа, они рожают детей, растят их и проходят многие испытания лучше, чем мужчины. Но то, что мы можем делать все и сами, немного надуманный миф. Я сталкивалась со многими сильными женщинами в работе. По моим наблюдениям, в обычной жизни им обязательно необходим человек, который дает им подпитку, энергию, стимул. И логика женщины, которая совсем отказывается от помощи мужчин, превознося свою независимость, для меня не совсем понятна.

- Наше общество переживает такой период, когда молодежь неохотно ходит в театр. А нужны ли в таком случае театры вообще? Способны ли они возродить культуру, нравственность, остановить деградацию?

- Театры, конечно, нужны. Театр – это такое место, где, в отличие от кино, зритель сталкивается с живыми эмоциями живых людей. Через эти эмоции, которые актеры переживают на сцене, человек попадает в какую-то более глубокую молекулярную структуру. И все переживания становятся частью зрителя. То есть через сцену можно намного доступнее передать какие-то мысли. А для того, чтобы привлечь молодежь в театр, нужно пользоваться какими-то современными методами. Скорее всего, классические спектакли им смотреть сложно или скучновато, но если использовать кьюар коды, отсылки к Google, можно их привлечь. Главное – разговаривать с молодежью на их языке. Чтобы возрастал интерес к театру. Главное - показать, что и театр развивается вместе с молодежью, чтобы они видели, что режиссерам интересны их проблемы. Так можно и их подготовить к принятию вечных вызовов, которые на протяжении веков не меняются: это любовь, борьба добра со злом, дружба, честь.

- Вы сами довольны результатом? Можно сказать, что это то, что Вы хотели сделать?

-Сложный вопрос. Всегда остается некая неудовлетворенность своей работой. Это не касается игры актеров или внешней формы. Это скорее такая позиция стремления к лучшему – все время кажется, что чего-то не хватает. Спектакль очень сложный, проделано много пластической работы, и для актеров такое в новинку. Нужно, чтобы они продолжали, как живой организм, жить в этом пространстве. У меня есть только один страх –как бы они этого не потеряли. В целом на данном этапе и на тот момент, когда выпускали спектакль, каждый сделал 90-процентный максимум. Актеры очень уставали, и мы очень переживали, что они сломаются. Потому что в ходе репетиций повреждали и руки, и ноги. Многие болели, потому что было сильное напряжение, которое держалось два месяца.

- Вы смотрели, как играют актеры постановку «Дураки», которую Вы ставили два года назад?

- В целом нормально, но немного чувствуется падение энергетики. Но мне кажется, что актерам немного скучно уже. Потому что они очень часто играют этот спектакль. На мой взгляд, актеров нужно постоянно стимулировать, вывозить на театральные фестивали, гастроли, чтобы не было однообразия. Им нужны новые эмоции.

- Какие спектакли Вы просмотрели в нашем театре и что бы особенно отметили?

- Мне безумно нравится «Дон Жуан». Там играют Марат Амираев и Болот Тентемишев. У них шикарный тандем. Мне нравится «Баллада о манкурте» режиссера Борзу. И, конечно, «Демон». Из комедийных спектаклей мне очень понравился «Грехи нашей молодости», я смеялась полтора часа без остановки.

- Как в целом оцениваете состояние нашего театра в динамике – Вы ведь приезжали два года назад делать постановку-  и сегодня?

- Театр сейчас пытается развиваться. И это радует. Приглашают зарубежных режиссеров, делают интересные постановки. Например, работа «Демон» режиссера из Москвы Владимира Панкова очень хорошая. Сейчас тут работает режиссер Черняк из Санкт-Петербурга, он ставит «Сильвестра». Я вижу, что уверенные шаги к изменению театра в лучшую сторону делаются.

- На мой взгляд, это заслуга нынешнего директора театра Александра Кулинского. Он делает все возможное и невозможное, чтобы театр жил и развивался...

- Когда два года назад я приехала ставить «Дураков», театру было очень плохо, он буквально задыхался. Когда мы выставляли свет, мы делали это всего на 5 лампах. Ребята из театра придумывали, изобретали, как сделать лучше, кто-то приносил фонари из дома. Было ощущение, что ничего не было. И вдруг в этом пространстве стала появляться жизнь. И конечно, то, что ребята сделали вместе за два года, очень ценно. И хотелось бы, чтобы театру уделялось больше внимания и времени. Потому что световой пульт, который там используют, – это аппарат времен зарождения советской космонавтики. Это героический подвиг – работать на такой аппаратуре. Театру очень нужен ремонт, требуется обновление сцены, зрительных сидений - всего, что должно радовать глаз. Чем больше новшеств в театре, чем больше ему уделяют внимание и власти, и зрители, тем лучше и театру, и актерам. Это большой стимул для творчества и роста.

Беседу вела Лейла Саралаева 

Фото Антона Селова

© Новые лица, 2014–2015
12+
О журнале Контакты Рекламодателям Соглашения и правила Правообладателям