Партнерство или вассалитет? Экономист Сапар Орозбаков откровенно высказался о реальном политическом и финансовом влиянии Москвы на Бишкек, начиная с первых лет суверенитета и заканчивая сегодняшним днем. Сколько Кыргызстан на самом деле заработал на обходе европейских санкций, почему эти деньги проедаются и чем грозит стране неспособность властей вылечить «голландскую болезнь» экономики — в этом остром интервью.
- В разные годы разные страны старались оказать влияние на Кыргызстан. Если вернуться к самому началу независимости, чьё влияние в экономическом плане было максимальным в первые годы и почему?
— На заре независимости, конечно, преобладало влияние Запада. Это было время, когда идеология коммунизма обанкротилась. Россия сама оказалась под мощным влиянием Запада, в первую очередь США. У России на то, чтобы проводить самостоятельную политику и влиять на других, просто не было средств. Россия выживала в прямом смысле слова. Там тоже произошел огромный спад производства: заводы и фабрики остановились, в бюджете не было денег. Между прочим, мы раньше России обуздали инфляцию и добились возобновления экономического роста.
При Ельцине мировая цена нефти в среднем составляла 8 долларов за баррель. Сейчас, как известно, она свыше 100 долларов, а иногда доходит и до 150. Имперские амбиции России пробуждаются в прямой зависимости от цены на нефть. Влияние СССР на третий мир возросло как раз после нефтяного кризиса 1973 года — этот период остался в истории под именем брежневского коммунизма.
Но, несмотря на это, привязанность Кыргызстана к России была выше, чем к Западу. Это был угасающий исторический тренд. Кыргызы достигли лучшей жизни при Советском Союзе, и наши простые люди все достижения того периода связывают с русскими. Наши классики-акыны воспевали: «Ей Россия, Россия! Бир боор энем!» Если бы Россия напала не на Украину, а на Кыргызстан, некоторые встретили бы её с распахнутыми объятиями.
Простые люди не отличают идеологию «русского мира» от идеологии коммунизма. Они не знают, что идеология «русского мира» — это 1916 год. Они не понимают, что в советское время им помогла коммунистическая идеология, направленная на установление всеобщего равенства, ради чего проводилось перераспределение благ, созданных сильными, в пользу слабых. Это была ошибочная идеология, так как подобное перераспределение убивало стимулы к развитию, поэтому она и потерпела крах.
Я был членом Государственной комиссии по изучению внешнего долга Кыргызстана, созданной Бакиевым после Тюльпановой революции, и руководил группой, занимавшейся технической и гуманитарной помощью. Это бесплатные деньги, которые мы получали. Так вот, доля России там не составляла даже 5%.
Соотношение влияния Запада и России поменялось где-то в 2000 году, при Путине. После событий 11 сентября Путин поддержал США, разрешив разместить авиабазу в Кыргызстане. В Вашингтоне тогда начала преобладать точка зрения, что центральноазиатские страны могут двигаться к прогрессу вместе с Россией и под её началом. Я в то время работал на радио «Азаттык» и хорошо знаю, что именно по этой причине США убрали Кыргызстан из приоритетных направлений своей политики.
К этому времени Акаев как политик полностью обанкротился. Он начал приглядываться к авторитарным соседним режимам и думать, как остаться пожизненным президентом. Отсюда русский язык стал официальным в Кыргызстане. Акаев начал менять всю свою внутреннюю и внешнюю политику в угоду России. Поэтому после Тюльпановой революции он бежал именно в Москву, а не в США или другие западные страны, что было бы логично, учитывая всю его прежнюю деятельность, а не только поворот последних лет.
- Россия — наш исторический стратегический партнёр, регулярно выделяет нам кредиты, до недавнего времени наши трудовые мигранты там успешно трудились. Как менялась экономическая роль России в Кыргызстане с 1991 года? Влияние уменьшилось или усилилось?
- Интересно, откуда вы берёте информацию о том, что Россия регулярно снабжает нас кредитами? Я знаю только один кредит. Имею в виду так называемый стабилизационный кредит в размере 300 млн долларов, который она дала Бакиеву для изгнания американской военной базы из аэропорта «Манас». Его в итоге разворовали сами же бакиевцы.
На сайте Минэкономики можно увидеть ещё одну сумму — 189,9 млн долларов. Но это не кредит, живыми деньгами мы её не получали. Я об истории этой суммы много писал. Это сальдо между ввозом товаров из России и вывозом в Россию до введения нами национальной валюты, пересчитанное по условному коэффициенту, якобы отражающему уровень инфляции в двух странах. Такое сальдо образовалось во всех странах рублёвой зоны. Украина, прибалтийские республики, Таджикистан оказались нашими должниками, а мы — российскими. Прибалтика и Украина сразу отказались признавать это долгом. А наши признали и подписали соответствующее соглашение.
Под давлением международных финансовых организаций Украина частично выплачивала долг товарами — короче говоря, сделала так, что закрыла его, последние платы произвела в 2021 году. Россия же на нашу сумму накрутила проценты, наложила штрафы, и долг вырос чуть ли не до 500 млн долларов. И в 2012 году за обещание вступить в Таможенный союз его великодушно списали совместно с теми самыми 300 млн долларов.
Потом дали 500 млн долларов в качестве взноса в Российско-Кыргызский фонд развития. Это тоже не кредит, а безвозвратные деньги, которые дали за вступление в ЕАЭС. Причём этими деньгами, по существу, распоряжаются сами россияне: кому их выделять, окончательно решает Россия. В учредительных документах оговорено, что кредиты из фонда выдаются под проекты, отвечающие интересам РФ.
Что касается трудовой миграции, то деньги мигрантов, составляя четверть, а иногда и треть ВВП страны, вносят огромный вклад в нашу экономику. Трудно представить, что было бы с Кыргызстаном, если бы они не присылали миллиарды долларов.
Однако трудовая миграция нужна и самой России. Во-первых, мигранты, как правило, работают за более низкую зарплату там, где сами россияне работать не хотят. Во-вторых, они снижают нагрузку на российскую пенсионную и социальную системы, которая растёт из-за снижения рождаемости и старения населения. По расчётам, сейчас благодаря мигрантам в РФ на 100 человек работающего населения приходится 70–75 иждивенцев. Если бы не мигранты, 100 российским работникам пришлось бы содержать 75–80 детей и пенсионеров.
- Но, на ваш взгляд, наши экономические отношения с Россией — это партнёрство или зависимость? Можно ли назвать эти отношения равными, партнёрскими? И относятся ли они к «мягкой» или «жёсткой» силе?
— Я не считаю Россию стратегическим партнёром. Слово «партнёр» предполагает равенство сторон во взаимных отношениях. Здесь равенства нет. Наши отношения с Россией сходны с отношениями между сюзереном и вассалом, но с одним большим отличием. Если средневековый сюзерен обеспечивал безопасность вассала в обмен на его верность, то Россия, как показывает практика, в случаях, когда это не входит в её интересы, может этого и не делать.
Как можно назвать войну против Украины «мягкой силой»? Такое может случиться с любой страной, которая входила в состав Российской империи. Я не могу назвать «мягкой силой» и то, как Россия обошлась с Бакиевым. Или то, как она устроила столкновение между узбеками и кыргызами на юге в 2010 году только за то, что Временное правительство собиралось ввести парламентское правление.
- Товарооборот между Кыргызстаном и Россией по итогам шести месяцев 2025 года составил $1 млрд 909,3 млн. Россия поставила в Кыргызстан товары на $1,5 млрд, а вот экспорт КР в РФ составил всего $326,4 млн. О чём это говорит?
— В аналитике лучше пользоваться годовыми данными, разделяя импорт и экспорт. По итогам 2025 года наш экспорт в Россию составил 601 млн долларов, а импорт из России — 3 млрд. 230 млн. долларов. Это показатели после того, как нас поймали на торговле санкционными товарами. В предыдущем году экспорт Кыргызстана составлял 1 млрд. 60 млн. долларов. Такой же спад экспорта происходил и в 2023 году, когда ЕС наложил санкции на некоторые наши банки. Обычно наш экспорт ранее не превышал 400 млн долларов, и невооружённым глазом было видно, что Кыргызстан помогает России в приобретении подсанкционной продукции.
- Недавно Евросоюз ввел санкции в отношении Кыргызстана как третьей страны, помогающей России. Пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков сделал заявление, общий смысл которого сводится к тому, что это не «верность», а взаимовыгодное сотрудничество: Кыргызстан сам знает о рисках и действует в интересах своего государства. Как вы думаете, был ли шанс у Кыргызстана не поставлять подсанкционные товары в Россию, или тогда нас ждала бы «жёсткая» сила?
— Песков прав в том смысле, что в подобных ситуациях любая страна пытается использовать конъюнктуру в свою пользу. Нет ничего плохого в том, что кыргызские власти пытаются заработать. Почему европейским странам можно, а нам нельзя? Если бы европейские компании сами не продавали эти санкционные товары нам, как бы мы могли поставлять их в Россию? Из совершенных объёмов закупок и так было понятно, для чего мы это приобретаем. По статистике нетрудно вычислить, что подсанкционные товары нам главным образом поступали из Италии. Почему ЕС не наказывает Италию? Наверняка всё это товары, изготовленные не в самой этой стране. Так что я не осуждаю нашу власть за реэкспорт.
Поставкой санкционных товаров занимается не только Кыргызстан. Есть куда более крупные игроки — Китай, Турция, ОАЭ и прочие. А ЕС наказывает один Кыргызстан. Я недавно подсчитал: благодаря реэкспорту санкционных товаров Кыргызстан заработал 500 млн долларов. Проблема не в этом, а в том, как мы использовали эти деньги. Их надо было направлять на проекты, которые приносят регулярный доход. А наши власти направляют их на строительство дорог, стадионов, школ и административных зданий.
Конечно, показатели строительной отрасли подскочили, а поскольку строительство — это часть экономики, вырос и общий ВВП страны. И наши чиновники трубят на весь мир, что они добились перелома в экономике и скоро мы станем Сингапуром. Но перелома нет! Для того чтобы экономика устойчиво росла на 11%, нужно создавать структуру, которая сама производит доходы. А наши создали экономику, которая эти доходы просто проедает.
- Как вы оцениваете экономику Кыргызстана сегодня, спустя 35 лет независимости?
— Ситуацию в экономике Кыргызстана я оцениваю как очень тяжёлую, несмотря на то, что в последние три года ВВП растёт на 11%. Но для понимания реальной картины нужны глубокие знания. Только дилетанты, видя многочисленные строящиеся объекты, могут утверждать, будто в экономике произошёл перелом и Кыргызстан начал процветать.
В кыргызской экономике есть две серьёзные фундаментальные проблемы, без решения которых невозможно устойчивое развитие. Речь идёт о слабости институтов рыночной экономики (что не позволяет обеспечивать соблюдение законов и защиту собственности) и о «голландской болезни», мешающей поступательному развитию производственных отраслей.
Эти проблемы присущи не только Кыргызстану. Справедливости ради надо сказать, что ими болеют все отстающие страны, включая Россию и Казахстан. Только причины разные. Если в России и Казахстане «голландская болезнь» вызвана нефтью, газом и другими природными ресурсами, то у нас — трудовой миграцией, то есть денежными переводами мигрантов.
Ни одна из этих проблем у нас не решена. Не было даже попыток их решить, так как страной управляли и продолжают управлять люди, не имеющие о них ни малейшего понятия. Тем самым они загоняют болезни экономики вглубь, делая их трудноизлечимыми. Вот почему я считаю ситуацию тяжёлой.
Власти не знают других способов развития, кроме привлечения иностранных инвестиций. Но на деле привлечь их не удаётся: из-за правового беспредела реальные инвесторы к нам не идут. Вместо этого власти просто занимают деньги — берут в долг. И на эти заёмные средства строят инфраструктурные объекты (в лучшем случае создавая рабочие места для наёмных рабочих из Бангладеш). И вот это строительство дорог, стадионов, школ и административных зданий в долг они выдают за экономическое чудо.