Турсунбек Акун — личность в Кыргызстане известная. Все 35 лет независимости он находится в гуще политических событий и позиционирует себя как правозащитник. Акун был активным участником всех Конституционных совещаний в истории страны. Мы обсудили с ним изменения в Основной закон, принятые на референдуме 11 апреля 2021 года, и их последствия.
— С учётом вашего опыта, какие именно изменения в Конституции привели к узурпации власти в Кыргызстане?
— Узурпация власти началась ещё в 1993 году при Аскаре Акаеве. Тогда парламент под руководством Шеримкулова был очень сильным и демократичным. Депутаты протестовали против поправок, и даже при сильной власти Акаева многие вопросы в парламенте не проходили. Благодаря «легендарному парламенту» были приняты гимн, флаг, введена национальная валюта. Шли жаркие дебаты и по вступлению в ВТО. Акаев тогда демонстрировал красноречие и интеллект; я всегда его критикую, но стоит признать: он владел ситуацией. Законы принимались в ходе дискуссий. А сейчас дебатов нет вовсе.
— Какая необходимость была в изменении Конституции, которое инициировал Садыр Жапаров в ноябре 2020 года?
— До этого в Кыргызстане была смешанная, парламентско-президентская форма правления. Нужно было чётко определиться. Поэтому Жапаров инициировал реформу, было созвано Конституционное совещание. Вопрос вынесли на референдум, и народ решил, что стране необходима президентская форма правления.
— Как вы попали в Конституционное совещание и кто работал вместе с вами?
— Я участвую в этих процессах с 1990 года. Был в комиссиях 2005 и 2010 годов. Жапаров и руководитель его аппарата знали мой опыт, поэтому мне позвонили и включили в состав.
— Проводились ли общественные слушания? Удалось ли вам отстоять права человека и свободу СМИ?
— Честно признаю: полноценные общественные слушания не проводились. Я предлагал пригласить представителей гражданского сектора, оппозиции и правозащитников в качестве полноправных членов совещания для дискуссии. Председатель Бекбосун Борубашев при нас отправлял приглашения Сании Токтогазиевой, Омурбеку Текебаеву, Садыку Шер-Ниязу, Асии Сасыкбаевой. Но они проигнорировали и не пришли. Кто в этом виноват? Обсуждение было открытым, каждый мог прийти и критиковать.
— Вы утверждаете, что критики Конституции сами уклонились от диалога?
— Именно. Не пришли ни Рита Карасартова, ни Клара Сооронкулова. Вместо участия они критиковали меня за то, что я якобы «обслуживаю власть». И что в итоге? Мы получили Кемпир-Абадские события...
— Была ли оправдана смена формы правления на жесткую президентскую?
— После прихода Жапарова и Ташиева я одним из первых выступил за президентскую форму. Лучше иметь определенность, чем быть «ни рыбой ни мясом». В какой-то мере это оправдано, но есть огромные минусы: массовое ущемление прав человека, удушение свободы слова и угнетение демократии.
— Принятие Конституции сопровождалось нарушениями: не было заключения Конституционной палаты, в парламенте отсутствовал кворум, часть депутатов отказывалась от авторства. Эксперты говорят о нарушении системы сдержек и противовесов. Как вы это прокомментируете?
— В совещании было три группы. Я работал во второй, мы занимались статьями с 32-й по 65-ю, отвечающими за права и свободы. Позже присоединились Толекан Исмаилова и сильные юристы, такие как Лейла Сыдыкова. Заключения Конституционной палаты действительно не было — она тогда просто не работала.
Мы два месяца трудились в Академии наук и передали проект в Жогорку Кенеш. Там должны были пройти демократические дебаты, но депутаты не внесли ни одного изменения, ни одной буквы не поправили! Это большой грех того парламента — они просто переложили всю ответственность на нас. Президент даже публично заявил: если Конституция будет нарушаться, виноваты будут члены Конституционного совещания, а не депутаты.
Поэтому я бью тревогу, обращаюсь в Жапарову: «Сейчас нарушаются права и свободы человека, ущемляется свобода слова, демократия. Я, как член Конституционного Совещания много сил вложил в защиту прав человека. Почему вы допускаете эти нарушения?»
А где остальные члены Конституционного Совещания? 90% из них заняли госдолжности. Кто-то стал кандидатом, кто-то стал членкором Академии наук, кто-то стал академиком. А те, кто критиковали, некоторые тоже заняли госдолжности. Кто-то стал вице-премьером, а потом послом, как Эдиль Байсалов. Они тоже обслуживают власть имущих. Они про эту Конституцию забыли.
- Члены Конституционного совещания предлагали убрать понятие “светское государство”, включить духовно-нравственные ориентиры. Почему звучали такие предложения?
— Это звучало не только во время обсуждения последних изменений Конституции, такие предложения звучали и в 2010 году. Тогда шли изменения Конституции при Временном правительстве под председательством Текебаева. Тогда к нам пришли молдоке - бородатые, в чалмах. Я сам сторонник ислама, но они оказывали на нас давление, на Текебаева, чтобы мы убрали слово «светское» из Конституции. Мы с трудом сумели отстоять это слово. А в 2020 году они окружили Академию наук, пришли из ДУМК, из других мечетей, простые сторонники ислама, тоже оказывали огромное давление. Но мы, правозащитники и другие патриоты Кыргызстана, отстояли. Очень тяжело было. А сейчас, если кто-то захочет инициировать изменения Конституции, ещё хлеще будет, ещё сильнее давление будет. Ислам развивается, каждый год даават проводится, они работают днём и ночью. В Кыргызстане много женщин в хиджабах. Это всё серьёзно...
- Вы считаете, что мы должны сохранить слово «светское» в Конституции?
- Однозначно! Мы не должны допускать, чтобы убрали слово «светское» из Конституции. Это будет большой трагедией. Я тоже сторонник ислама, тоже совершаю намаз, я богобоязненный человек. Но государство должно быть отделено от религии.
- Сания Токтогазиева, юрист, эксперт по Конституционному праву, предупреждала: “В новой редакции Конституции абсолютно отсутствует эффективная система сдержек и противовесов. Напротив, она содержит атрофированную систему сдержек и противовесов с огромным перевесом в пользу президента. Конституция, где нет эффективного баланса сил между ветвями власти, верным образом приведет страну и граждан к тирании, угнетению и произвольному правлению. Создаются условия для системной тенденции узурпации/концентрации властных полномочий в руках одного субъекта, а именно президента». Можно сказать, что её прогнозы сбылись?
- Сания Токтогазиева не принимала участие в Конституционном совещании. Там должно было быть три противовеса. Во-первых, должен хорошо работать парламент. Во-вторых, должен быть сильный Курултай. В-третьих, должно быть сильное гражданское общество. Но, к сожалению, сегодня можно сказать, что парламента нет, он работает одним из секторов Администрации президента. У парламента нет авторитета. Второе, я, как сторонник народного Курултая, который инициировал его создание ещё в 1999 году, могу называть его марионеточным. Народный Курултай должен быть противовесом, он должен контролировать, требовать отчета от президента, парламента и правительства. Но Народный Курултай стал карманным, потому что государство оплачивает их поездку, проживание, питание. В составе Курултая акимы, губернаторы, каждое высказанное слово записывают, следят. Короче, он стал карманным. И третье, гражданский сектор. Кто-то высказывается? Многие из тех, кто каждый день проводили пикеты и митинги, сейчас работают на власть: кто-то в «Кабаре», кто-то в администрации президента, кто-то занимает высокую должность. Где Кемпир-абадцы, которых недавно оправдали? Многие сейчас односторонне критикуют Ташиева, оправдывая и восхваляя Садыра Жапарова. Разве это позиция? Где гражданский сектор? Чтобы был противовес, чтобы был контроль, должен быть гражданский сектор. Он должен занимать такую нейтральную, независимую позицию…
- Все перечисленные вами противовесы не могут работать в условиях страха, потому что за любое слово людей сажают. Этот упрёк не в сторону парламента, Курултая и гражданского общества. Это упрёк в сторону президента, который узурпировал власть. Мы можем констатировать узурпацию власти, которую прогнозировали юристы?
- У нас в Кыргызстане до октября 2020 года было правовое, демократическое, светское государство. Начиная с октября 2022 года у нас в Кыргызстане появились элементы авторитарного режима. Один человек управляет, сажает, массово ущемляет права граждан. По оценкам международных организаций мы значительно снизили наш рейтинг в сфере прав человека. Поэтому, как правозащитник я постоянно говорю об этом. Я дал 12 интервью покойному Нарыну Айыпу, в которых говорил, что кемпирабадцы невиновны и их надо освободить. Сейчас их оправдали. А кто ответит за их арест? Кто-то должен ответить? Сколько журналистов, блогеров, акынов сажали! Болота Темирова отправили за рубеж, его жену посадили. А сейчас некоторые кемпир-абадцы хвалят Президента, Ташиева критикуют…
- Вы указываете точную дату перехода к авторитаризму?
- Да, 22 октября 2022 года, когда был арест 27 человек, защитников Кемпир-абада. С этого момента у меня порвались хорошие отношения с Президентом. Я сказал: «Садыр Нургожоевич я больше не с вами, потому что вы начали массово ущемлять права человека».
- Таким образом прогнозы Сании Токтогазиевой сбылись?
- Не только Сании Токтогазиевой. Например, Омурбек Текебаев тоже говорил, что мы превратимся во второй Туркменистан. Но сейчас он сам обслуживает власти, сам кланяется власти. Сбылись, конечно…
- Садыр Жапаров обещал перед принятием Конституции, что берет на себя всю ответственность за всё происходящее в стране. Можно ли констатировать, что он хотя бы раз понёс ответственность или признал свою вину за какие-то негативные события в Кыргызстане?
- Садыр Нургожоевич как президент, как политик, как бывший депутат, много сделал для страны. Нельзя это отрицать. Он внес свою лепту в развитие Кыргызстана. У нас Турдакун Усубалиевич работал 25 лет первым секретарём. Вот теперь Садыр Жапаров, последний президент. Что-то они делали. Между ними президенты так не работали, ничего не делали в плане решения социально-политических проблем, в плане обустройства страны. Он что-то делал вместе со своим другом, до последнего момента. Но, с другой стороны, он допустил роковые ошибки в таких сферах, как права человека, развитие демократии, свободы слова. Для того, чтобы он понёс ответственность, должно быть решение парламента. Парламент должен внести предложение об импичменте. А какое состояние у парламента? Разве он способен на это. Самих парламентариев отправляют в отставку. 12 депутатов сами сложили свои полномочия. И кроме этого, чтобы был импичмент должно быть решение Конституционного суда. А какое сейчас положение Конституционного суда? Самих отправляют в отставку.
С другой стороны, члены его кабинета нарочно обманывают народ. Например, Эдиль Байсалов как-то заявил, что нашего президента поддерживают 96% населения. Я тогда выступил и критиковал Байсалов: «Ты голову не морочь, так нельзя говорить, сейчас народ не так поддерживает президента!» При Шеримкулове я так критиковал. Во время выборов Жапаров получил 80%, а сейчас уже не такая поддержка как раньше. И об этом надо честно говорить. А его команда хвалит его. Почему я не доволен президентом? Президент стал таким же, как Аскар Акаев. Кто Акаева хвалил, того он к себе приближал и продвигал по служебной лестнице. Кто критиковал он того сажал. Сейчас то же самое происходит.
- Какие последствия для демократии и развития государства имели изменения Конституции?
- Конституция не должна так часто меняться. В США более 200 лет Конституция не меняется. Должна быть стойкость, устремленность, системность. Конституция, которая была принята во главе с Текебаевым в 2010 году, не должна была измениться несколько лет. А в 2016 году Атамбаев изменил, и это была большая трагедия. И в 2020 году изменили эту Конституцию. Если каждые пять лет менять Конституцию, если каждый новый президент будет менять Конституцию, к хорошему это не приведёт. Я это говорю как член всех Конституционных совещаний.
Интервью вела Лейла Саралаева
Автор коллажа Даниэль Оселедко